хлеб для собаки краткое

У прокопченного, крашенного казенной охрой вокзального здания, за вылущенным заборчиком — сквозной березовый скверик. В нем прямо на утоптанных дорожках, на корнях, на уцелевшей пыльной травке валялись те, кого уже не считали людьми.

Правда, у каждого в недрах грязного, вшивого тряпья должен храниться если не утерян — замусоленный документ, удостоверяющий, что предъявитель сего носит такую-то фамилию, имя, отчество, родился там-то, на основании такого-то решения сослан с лишением гражданских прав и конфискацией имущества. Но уже никого не заботило, что он, имярек, лишенец, адмовысланный, не доехал до места, никого не интересовало, что он, имярек, лишенец, нигде не живет, не работает, ничего не ест. Он выпал из числа людей.

Большей частью это раскулаченные мужики из-под Тулы, Воронежа, Курска, Орла, со всей Украины. Вместе с ними в наши северные места прибыло и южное словечко «куркуль».

Одни из них — скелеты, обтянутые темной, морщинистой, казалось, шуршащей кожей, скелеты с огромными, кротко горящими глазами.

Другие, наоборот, туго раздуты — вот-вот лопнет посиневшая от натяжения кожа, телеса колышутся, ноги похожи на подушки, пристроченные грязные пальцы прячутся за наплывами белой мякоти.

Кто-то, лежа в пыли, источая от своего полуистлевшего тряпья кислый смрад, брезгливо вытирал пальцы с такой энергией и упрямством, что, казалось, готов был счистить с них и кожу.

Но перед смертью кто-нибудь из кротких, кто тишайше грыз кору, вкушал мусор, вдруг бунтовал — вставал во весь рост, обхватывал лучинными, ломкими руками гладкий, сильный ствол березы, прижимался к нему угловатой щекой, открывал рот, просторно черный, ослепительно зубастый, собирался, наверное, крикнуть испепеляющее проклятие, но вылетал хрип, пузырилась пена. Обдирая кожу на костистой щеке, «бунтарь» сползал вниз по стволу и… затихал насовсем.

Взрослые об

Источник

Краткое содержание Хлеб для собаки Тендряков – краткие содержания произведений по главам

Детство Владимира Тендрякова прошло в безрадостную эпоху послереволюционной России и сталинских репрессий, весь ужас которых остался в его памяти мрачным следом детских воспоминаний, составивших основу рассказа «Хлеб для собаки». Возможно, именно эффект детских впечатлений помог автору столь ясно и непредвзято описать события, происходившие в небольшом пристанционном посёлке, в котором и прошли первые годы его жизни.

А происходило там то же, что и во многих других подобных посёлках: раскулаченные «зажиточные» крестьяне, сосланные в Сибирь и не добравшиеся до места ссылки, были брошены умирать голодной смертью в маленьком березнячке на глазах у жителей посёлка. Взрослые старались обходить это ужасное место стороной. А дети… «Никакие ужасы не могли заглушить нашего зверушечьего любопытства», — пишет автор. «Окаменевая от страха, брезгливости, изнемогая от упрятанной панической жалости, мы наблюдали…». Дети наблюдали за смертью «куркулей» (так там называли «живущих» в березнячке).

Для усиления впечатления, производимого картиной, автор прибегает к методу антитезы. Владимир Тендряков подробно описывает ужасающую сцену смерти «куркуля», который «вставал во весь рост, обхватывал ломкими лучистыми руками гладкий сильный ствол берёзы, прижимался к нему угловатой щекой, открывал рот, просторно чёрный, ослепительно зубастый, собирался, наверное, крикнуть (…) проклятие, но вылетал хрип, пузырилась пена. Обдирая кожу на костистой щеке, „бунтарь« сползал вниз по стволу и (…) затихал насовсем». В этом отрывке мы видим противопоставление ломких, лучистых рук гладкому, сильному стволу берёзы. Подобный приём приводит к усилению восприятия как отдельных фрагментов, так и всей картины.

Вслед за этим описанием следует философский вопрос начальника станции, по д

Источник

Хлеб для собаки

Детство Владимира Тендрякова прошло в безрадостную эпоху послереволюционной России и сталинских репрессий, весь ужас которых остался в его памяти мрачным следом детских воспоминаний, составивших основу рассказа «Хлеб для собаки». Возможно, именно эффект детских впечатлений помог автору столь ясно и непредвзято описать события, происходившие в небольшом пристанционном посёлке, в котором и прошли первые годы его жизни.

А происходило там то же, что и во многих других подобных посёлках: раскулаченные «зажиточные» крестьяне, сосланные в Сибирь и не добравшиеся до места ссылки, были брошены умирать голодной смертью в маленьком березнячке на глазах у жителей посёлка. Взрослые старались обходить это ужасное место стороной. А дети… «Никакие ужасы не могли заглушить нашего зверушечьего любопытства», — пишет автор. «Окаменевая от страха, брезгливости, изнемогая от упрятанной панической жалости, мы наблюдали…». Дети наблюдали за смертью «куркулей» (так там называли «живущих» в березнячке).

Для усиления впечатления, производимого картиной, автор прибегает к методу антитезы. Владимир Тендряков подробно описывает ужасающую сцену смерти «куркуля», который «вставал во весь рост, обхватывал ломкими лучистыми руками гладкий сильный ствол берёзы, прижимался к нему угловатой щекой, открывал рот, просторно чёрный, ослепительно зубастый, собирался, наверное, крикнуть (…) проклятие, но вылетал хрип, пузырилась пена. Обдирая кожу на костистой щеке, „бунтарь« сползал вниз по стволу и (…) затихал насовсем». В этом отрывке мы видим противопоставление ломких, лучистых рук гладкому, сильному стволу берёзы. Подобный приём приводит к усилению восприятия как отдельных фрагментов, так и всей картины.

Вслед за этим описанием следует философский вопрос начальника станции, по долгу службы вынужденного следить за «куркулями»: «Что же вырастет из таких дете

Источник

Хлеб для собаки

Детство Влади­мира Тенд­ря­кова прошло в безра­достную эпоху после­ре­во­лю­ци­онной России и сталин­ских репрессий, весь ужас которых остался в его памяти мрачным следом детских воспо­ми­наний, соста­вивших основу рассказа «Хлеб для собаки». Возможно, именно эффект детских впечат­лений помог автору столь ясно и непред­взято описать события, проис­хо­дившие в небольшом пристан­ци­онном посёлке, в котором и прошли первые годы его жизни.

А проис­хо­дило там то же, что и во многих других подобных посёлках: раску­ла­ченные «зажи­точные» крестьяне, сосланные в Сибирь и не добрав­шиеся до места ссылки, были брошены умирать голодной смертью в маленьком берез­нячке на глазах у жителей посёлка. Взрослые стара­лись обхо­дить это ужасное место стороной. А дети... «Никакие ужасы не могли заглу­шить нашего зверу­ше­чьего любо­пыт­ства», — пишет автор. «Окаме­невая от страха, брезг­ли­вости, изне­могая от упря­танной пани­че­ской жалости, мы наблю­дали...». Дети наблю­дали за смертью «куркулей» (так там назы­вали «живущих» в берез­нячке).

Для усиления впечат­ления, произ­во­ди­мого картиной, автор прибе­гает к методу анти­тезы. Владимир Тенд­ряков подробно описы­вает ужаса­ющую сцену смерти «куркуля», который «вставал во весь рост, обхва­тывал ломкими лучи­стыми руками гладкий сильный ствол берёзы, прижи­мался к нему угло­ватой щекой, открывал рот, пр

Источник

Хлеб для собаки

Детство Владимира Тендрякова прошло в безрадостную эпоху послереволюционной России и сталинских репрессий, весь ужас которых остался в его памяти мрачным следом детских воспоминаний, составивших основу рассказа «Хлеб для собаки». Возможно, именно эффект детских впечатлений помог автору столь ясно и непредвзято описать события, происходившие в небольшом пристанционном посёлке, в котором и прошли первые годы его жизни.

А происходило там то же, что и во многих других подобных посёлках: раскулаченные «зажиточные» крестьяне, сосланные в Сибирь и не добравшиеся до места ссылки, были брошены умирать голодной смертью в маленьком березнячке на глазах у жителей посёлка. Взрослые старались обходить это ужасное место стороной. А дети... «Никакие ужасы не могли заглушить нашего зверушечьего любопытства», — пишет автор. «Окаменевая от страха, брезгливости, изнемогая от упрятанной панической жалости, мы наблюдали...». Дети наблюдали за смертью «куркулей» (так там называли «живущих» в березнячке).

Для усиления впечатления, производимого картиной, автор прибегает к методу антитезы. Владимир Тендряков подробно описывает ужасающую сцену смерти «куркуля», который «вставал во весь рост, обхватывал ломкими лучистыми руками гладкий сильный ствол берёзы, прижимался к нему угловатой щекой, открывал рот, просторно чёрный, ослепительно зубастый, собирался, наверное, крикнуть 

затихал насовсем». В этом отрывке мы видим противопоставление ломких, лучистых рук гладкому, сильному стволу берёзы. Подобный приём приводит к усилению восприятия как отдельных фрагментов, так и всей картины.

вольер для собаки своими руками из сетки рабицы и досок
Собака – не только друг человека, но и хороший охранник. Лучше нее с этой работой никто не справится. Именно по этой причине, заводя на своей даче такого отменного сторожа, не лишним будет позаботиться и комфортных усло

Вслед за этим описанием следует философский вопрос начальника станции, по долгу службы вынужденного следить за «куркулями»: «Что же вырастет из таких детей? Любуются смертью. Что за мир станет жить после нас? Что за мир?...». Подобный вопрос звучит как бы от само

Источник

У прокопченного, крашенного казенной охрой вокзального здания, за вылущенным заборчиком — сквозной березовый скверик. В нем прямо на утоптанных дорожках, на корнях, на уцелевшей пыльной травке валялись те, кого уже не считали людьми.

Правда, у каждого в недрах грязного, вшивого тряпья должен храниться если не утерян — замусоленный документ, удостоверяющий, что предъявитель сего носит такую-то фамилию, имя, отчество, родился там-то, на основании такого-то решения сослан с лишением гражданских прав и конфискацией имущества. Но уже никого не заботило, что он, имярек, лишенец, адмовысланный, не доехал до места, никого не интересовало, что он, имярек, лишенец, нигде не живет, не работает, ничего не ест. Он выпал из числа людей.

Большей частью это раскулаченные мужики из-под Тулы, Воронежа, Курска, Орла, со всей Украины. Вместе с ними в наши северные места прибыло и южное словечко «куркуль».

Одни из них — скелеты, обтянутые темной, морщинистой, казалось, шуршащей кожей, скелеты с огромными, кротко горящими глазами.

Другие, наоборот, туго раздуты — вот-вот лопнет посиневшая от натяжения кожа, телеса колышутся, ноги похожи на подушки, пристроченные грязные пальцы прячутся за наплывами белой мякоти.

Кто-то, лежа в пыли, источая от своего полуистлевшего тряпья кислый смрад, брезгливо вытирал пальцы с такой энергией и упрямством, что, казалось, готов был счистить с них и кожу.

Но перед смертью кто-нибудь из кротких, кто тишайше грыз кору, вкушал мусор, вдруг бунтовал — вставал во весь рост, обхватывал лучинными, ломкими руками гладкий, сильный ствол березы, прижимался к нему угловатой щекой, открывал рот, просторно черный, ослепительно зубастый, собирался, наверное, крикнуть испепеляющее проклятие, но вылетал хрип, пузырилась пена. Обдирая кожу на костистой щеке, «бунтарь» сползал вниз по стволу и… затихал насовсем.

отдам в хорошие руки щенка ангарск
В продаже шикарный комплект, в максимально возможной комплектации! Итак: Тепловизор FLIR BHS-XR Command 640x480 thermal bi-okular PAL 9Hz - б/у, комплект для понимающих толк в профессиональных вещах, в рекламе не нуждается! В комплекте идёт ещё

Взрослые об

Источник

Краткое содержание: Хлеб для собаки

В послереволюционной России и сталинских репрессиях происходило детство Владимира Тендрякова, в его памяти сохранился весь ужас тех времен. Именно эти воспоминания и составляют основу рассказа «Хлеб для собаки».

Раскулаченные зажиточные крестьяне, которых сослали в Сибирь и которые не добрались до места ссылки, умирали от голода на глазах у жителей посёлка, в маленьком березнячке. Взрослые обходили стороной это ужасное место, а дети не могли пересилить свое любопытство и наблюдали за смертью кулаков, или их еще называли куркулями.

Автор очень подробно описывает страшную сцену смерти кулака, который, встав во весь рост, обхватил ломкими руками ствол берёзы, и прижался к нему щекой и хотел, что-то крикнуть, но не смог и опять по стволу сполз в низ и умер.

Начальник станции, который следит за куркулями, говорит о том, что не понятно, что вырастит из детей, которые наблюдают за смертью. Этим вопросом задается и сам автор, который поражается тому, что в детстве не сошёл с ума видя подобную сцену. Но потом он вспоминает о том, что раньше он становился свидетелем того, как голод заставлял приличных людей идти на унижения. Это несколько очерствило его душу.

Это конечно, очерствило ему душу, но не до такой степени, чтобы к этим голодающим людям быть равнодушным, когда сам он был сыт. Он остатки своей еды выносил тайком для куркулей. Это он делал в течении некоторого времени, но потом попрошаек стало больше, и мальчик уже не мог прокормить более двух человек. И в один день случилось то, что у забора его дома собралось много голодных. Они встали на пути мальчика, когда тот возвращался домой и стали у него просить еды. И вдруг мальчик на них стал кричать и говорить о том, чтобы они уходили. Попрошайки стали уходить, а он все не остановиться и все рыдающе кричал.

После этого мальчик боль

Источник